Вылупился из яйца Утёнок.

— Я вылупился! — сказал он.

— Я тоже, — сказал Цыплёнок.

— Я хочу с тобой дружить, — сказал Утёнок,

— Я тоже, — сказал Цыплёнок.

Я иду гулять, — сказал Утёнок.

Я тоже, — сказал Цыплёнок.

— Я рою ямку, — сказал Утёнок.

— Я тоже, — сказал Цыплёнок.

— Я нашёл червяка, — сказал Утёнок.

— Я тоже, — сказал Цыплёнок.

— Я поймал бабочку, — сказал Утёнок.

— Я тоже, — сказал Цыплёнок

— Я не боюсь лягушку, — сказал Утёнок.

— Я то… тоже… — прошептал Цыплёнок.

— Я хочу купаться, — сказал Утёнок.

— Я тоже, — сказал Цыплёнок.

— Я плаваю, — сказал Утенок.

— Я тоже! — крикнул Цыплёнок.

— Спасите!..

— Держись! — крикнул Утёнок.

— Буль-буль-буль… — сказал Цыплёнок.

Вытащил Утёнок Цыплёнка.

— Я иду ещё купаться, — сказал Утёнок.

— А я — нет, — сказал Цыплёнок.

В дубовом дупле жила белая сова — лунь-птица, у совы было семь детенышей, семь родных сыновей. Раз ночью улетела она, — мышей половить, яиц напиться.

А мимо дуба шел дикий, лесной кот. Услыхал кот, как совята пищат, залез в дупло и поел их — всех семь. Наевшись, тут же, в теплом гнезде, свернулся и заснул.

Прилетела сова, глянула круглыми глазами, видит — кот спит. Все поняла.

— Котик, лесной, — запела сова сладким голосом, — пусти переночевать, студено в лесу-то.

Кот спросонок не разобрал и пустил сову. Легли они в дупле рядышком. Сова и говорит:

— Отчего, у тебя, кот, усы в крови?

— Ушибся, кума, рану лизал.

— А отчего у тебя, кот, рыльце в пуху?

— Сокол меня трепал, насилу ушел, да, насилу ушел я от него.

— А от чего у тебя, кот, глаза горят?

Обняла сова кота лапами и выпила глаза его. Клюв о шерсть вытерла и закричала:

Совят! Семь, семь совят кот съел!

Говорил барин с солдатом; стал солдат хвалить свою шинель:

— Когда мне нужно спать, постелю я шинель, и в головах положу шинель, и покроюсь шинелью.

Стал барин просить солдата продать ему шинель. Вот они за двадцать пять рублей сторговались. Пришел барин домой и говорит жене:

— Какую я вещь-то купил! Теперь не нужно мне ни перины, ни подушек, ни одеяла: постелю шинель, и в головах положу шинель, и оденусь шинелью.

Жена стала его бранить:

— Ну, как же ты будешь спать?

И точно, барин постелил шинель, а в головах положить и одеться нечем, да и лежать-то ему жестко.

Пошел барин к полковому командиру жаловаться на солдата. Командир велел позвать солдата.

Привели солдата.

— Что же ты, брат, — говорит командир, — обманул барина?

— Никак нет, ваше благородие, — отвечает солдат. Взял солдат шинель, расстелил, голову положил на рукав и накрылся полою.

— Куда как хорошо, — говорит, — на шинели после походу спится!

Полковой командир похвалил солдата и дал ему еще на чарочку. А барину сказал:

— Кто поработает да устанет, тот и на камне спит, а кто ничего не делает, тот и на перине не уснет!

Козленок Мармеладик подошел к цыпленку Фью и стал прощаться.

– А куда ты уезжаешь? – спросил цыпленок.

– К бабушке в деревню. На все летние ме-ме-месяцы. Смотри не забывай меня. А эту книжку с картинками я дарю тебе на память. Бери! Будешь читать – и время пролетит незамеметно …

– Ладно… – сказал цыпленок. – Только я не знал, что ты уезжаешь, и никакого подарка тебе не приготовил. Что же тебе подарить, Мармеладик?

Задумался Фью, а потом говорит:

– Я дарю тебе на память… солнышко…

– Солнышко? – удивился козленок.

– Солнышко. Обыкновенное. Которое в небе горит. Ты посмотришь в деревне на солнышко – и меня вспомнишь!

Стоял солдат на часах, и захотелось ему на родине побывать.

— Хоть бы, — говорит, — черт меня туда снес! А он тут как тут.

— Ты, — говорит, — меня звал?

— Звал.

— Изволь, — говорит, — давай в обмен душу!

— А как же я службу брошу, как с часов сойду?

— Да я за тебя постою.

Решили так, что солдат год на родине проживет, а черт все время прослужит на службе.

— Ну, скидай!

Солдат все с себя скинул и не успел опомниться, как дома очутился.

А черт на часах стоит. Подходит генерал и видит, что все у него по форме, одно нет: не крест-накрест ремни на груди, а все на одном плече.

— Это что?

— Черт — и так и сяк, не может надеть. Тот его — в зубы, а после — порку. И пороли черта каждый день. Так — хороший солдат всем, а ремни все на одном плече.

— Что с этим солдатом, — говорит начальство, — сделалось? Никуда теперь не годится, а прежде все бывало в исправности.

Пороли черта весь год.

Прошел год, приходит солдат сменять черта. Тот и про душу забыл: как завидел, все с себя долой.

— Ну вас, — говорит, — с вашей службой-то солдатской! Как это вы терпите?

И убежал.

Однажды крестьянин отправился в лес за дровами. За ним увязалась и его собака. Вместе они вошли в лес. Вдруг появился волк. Он набросился на собаку и хотел ее съесть, но собака со слезами на глазах сказала ему:

— Что сделала я тебе плохого, что ты хочешь меня съесть? Если ты сейчас съешь меня, все равно завтра опять будешь голодным. Давай пойдем к нам домой, там каждый день мне дают хлеб и другую пищу, будем жить вместе.

Волк видит, что собака говорит дело, и согласился. Шли они шли, и, когда подошли к селу, волк заметил, что шея у собаки плешивая, вся в нагноившихся ранах.

— Это хорошо, очень хорошо, братец, что ты так прекрасно живешь, но почему у тебя такая шея?

— Знаешь что, братец, у моего хозяина дурной характер: перед тем как положить передо мной хлеб, он надевает мне на шею цепь, а затем говорит: «Ешь».

— Нет, братец, я пойду обратно, а ты иди, живи с сытым желудком и с цепью на шее.

Сказка яо

Однажды из пустыни пришел человек, и был он одинок и печален.

Слон, который встретился ему на пути, взял его к себе на спину и носил его повсюду много лет, показывал ему леса и саванны и всех зверей, которые там обитали.

Человек питался диким медом и лесными плодами, которые доставал ему слон. Слон посвятил человека в тайны охоты и сделал его великим охотником.

Затем слон отнес мужчину в страну слонов, и там они увидели женщину, сидящую на земле. Слон опустил мужчину перед женщиной и сломал несколько деревьев, чтобы первая пара людей построила себе хижину и жила в ней.

Мужчина и женщина остались вместе. Вначале они жили только охотой. У них родилось много детей, и они постепенно заселили всю пустыню. Так возникло племя яо.

Жил-был скупой скряга, старик; имел двух сыновей и множество денег; послышал смерть, заперся один в избе и сел на сундук, начал глотать золотые деньги и есть ассигнации и так покончил свою жизнь.

Пришли сыновья, положили мертвого под святые иконы и позвали дьячка читать псалтырь.

Вдруг в самую полночь является в образе человека нечистый, поднял мертвого старика на плечо и сказал:

— Держи, дьячок, полу! И начал трусить старика:

— Деньги твои, а мешок мой! Понес его и невидим стал.

Приближалась весна. Одна птичка уже прилетела. Гена и Чебурашка решили сделать скворечники. Они достали пилу, доски, гвозди и принялись за дело.

У Гены скворечник получился большой и тяжёлый.

Чебурашка попытался его поднять, но упал вместе со скворечником.

– Ничего, – сказал Гена, – пусть тогда это будет скворечник для собак! Много бездомных собачек бегает, а скворечников для них нет.

А у Чебурашки, наоборот, скворечник получился совсем маленький. Такой маленький, что самый маленький скворец туда забраться бы не смог.

– Ну и ничего, – сказал Чебурашка. – Пусть это будет скворечник для бабочек.

Много бездомных бабочек летает, а скворечников для них нет.

Жили два брата. Один-то был бедный, а другой богатый. Не стало у бедного брата дров. Нечем вытопить печь. Холодно в избе.

Пошел он в лес, дров нарубил, а лошади нет. Как дрова привезти?

— Пойду к брату, попрошу коня.

Неласково принял его богатый брат.

— Взять коня возьми, да смотри большого возу не накладывай, а вперед на меня не надейся: сегодня дай да завтра дай, а потом и сам по миру ступай.

Привел бедняк коня домой и вспомнил:

— Ох, хомута-то у меня нет! Сразу не спросил, а теперь и ходить нечего — не даст брат.

Кое-как привязал покрепче дровни к хвосту братнина коня и поехал.

На обратном пути зацепились дровни за пень, а бедняк не заметил, подхлестнул коня.

Конь был горячий, рванулся и оторвал хвост.

Как увидал богатый брат, что у коня хвоста нет, заругался, закричал:

— Сгубил коня! Я этого дела так не оставлю!

И подал на бедняка в суд.

Много ли, мало ли времени прошло, вызывают братьев в город на суд.

Идут они, идут. Бедняк думает:

Сам в суде не бывал, а пословицу слыхал: слабый с сильным не борись, а бедняк с богатым не судись. Засудят меня.

Шли они как раз по мосту. Перил не было. Поскользнулся бедняк и упал с моста. А на ту пору внизу по льду ехал купец, вез старика отца к лекарю.

Бедняк упал да прямо в сани попал и ушиб старика насмерть, а сам остался жив и невредим.

Купец ухватил бедняка:

— Пойдем к судье!

И пошли в город трое: бедняк да богатый брат и купец.

Совсем бедняк пригорюнился:

Теперь уж наверняка засудят.

Тут он увидал на дороге увесистый камень. Схватил камень, завернул в тряпку и сунул за пазуху:

Семь бед — один ответ: коли не по мне станет судья судить да засудит, убью и судью.

Пришли к судье. К прежнему делу новое прибавилось. Стал судья судить, допрашивать.

А бедный брат поглядит на судью, вынет из-за пазухи камень в тряпке да и шепчет судье:

— Суди, судья, да поглядывай сюда.

Так раз, и другой, и третий. Судья увидал и думает: Уж не золото ли мужик показывает?

Еще раз взглянул — посул большой.

Коли и серебро, денег много.

И присудил бесхвостого коня держать бедному брату до тех пор, покуда у коня хвост не отрастет.

А купцу сказал:

— За то, что этот человек убил твоего отца, пусть он сам станет на льду под тем же мостом, а ты скачи на него с моста и задави его самого насмерть, как он твоего отца задавил.

На том суд и кончился.

Богатый брат говорит:

— Ну ладно, так и быть, возьму у тебя бесхвостого коня.

— Что ты, братец, — бедняк отвечает. — Уж пусть будет, как судья присудил: подержу твоего коня до тех пор, покуда хвост не вырастет.

Стал богатый брат уговаривать:

— Дам тебе тридцать рублей, только отдай коня.

— Ну ладно, давай деньги.

Отсчитал богатый брат тридцать рублей, и на том они поладили.

Тут и купец стал просить:

— Слушай, мужичок, я тебе твою вину прощаю, все равно родителя не воротишь.

— Нет, уж пойдем, коли суд присудил, скачи на меня с моста.

— Не хочу твоей смерти, помирись со мной, а я тебе сто рублей дам, — просит купец.

Получил бедняк с купца сто рублей. И только собрался уходить, подзывает его судья:

— Ну, давай посуленное.

Вынул бедняк из-за пазухи узелок, развернул тряпицу и показал судье камень.

— Вот чего тебе показывал да приговаривал: Суди, судья, да поглядывай сюда. Кабы ты меня засудил, так я б тебя убил.

Вот и хорошо, — думает судья, — что судил я по этому мужику, а то бы и живу не быть.

А бедняк веселый, с песенками, домой пришел.

Этой истории еще не было, но она непременно произойдет Завтра. Вот эта история.

В тот день, который называется «Завтра», одна старая учительница построила своих учеников парами и повела их в Музей Прошлого, где собраны вещи, которые уже никому не нужны. Такие, например, как царская корона, шлейф королевы, трамвай и тому подобное.

В одной небольшой запыленной витрине лежало под стеклом слово «плакать».

Школьники Завтрашнего Дня прочитали этикетку с названием, но ничего не поняли.

– Синьора, а что это такое?

– Наверное, старинное украшение?

– Может быть, что-нибудь этрусское?

Учительница объяснила ребятам, что раньше, очень-очень давно, это слово было в большом употреблении и приносило людям много горя. Она показала при этом на небольшой стеклянный сосуд и сказала, что в нем хранятся слезы. Может быть, их пролил какой-нибудь несчастный раб, избитый хозяином, а может, какой-нибудь мальчик, оставшийся без крова.

– Слезы похожи на воду! – сказал один школьник.

– Да, но они обжигают! – ответила учительница.

– А, их, должно быть, кипятят перед употреблением! – догадался кто-то.

Нет, эти школьники совсем ничего не понимали. Под конец им стало просто скучно в этом зале. Тогда Учительница повела их дальше, в другие залы музея, где они увидели более понятные вещи: тюремную решетку, чучело сторожевой собаки, замок и так далее. Все это были вещи, которых давно уже нет в счастливейшей стране Завтрашнего Дня.

На переменке в звериной школе первоклашки знакомиться стали. Каждый из них о себе рассказывал: где живет, что любит.

– Я в поле живу, – сказал Кролик. – Больше всего на свете люблю маму и… морковку.

– А моя квартира – на ветках кокосовой пальмы, – сказала Обезьянка. – И мне очень нравятся бананы.

Потом говорили Слоненок и Мышонок, Ежик и Лягушонок. Только Кенгуренок молчал, будто воды в рот набрал.

– А где ты живешь? – спросил его Кролик. – Может, ты… бездомный?

– Я не бездомный. Я живу… у мамы… в сумке… – обиделся Кенгуренок.

– В сумке? – недоверчиво покачал головой Слоненок. – А когда твоя мама прыгает-скачет, ты тоже там сидишь?

– Конечно? Я в этой сумке сплю? – ответил Кенгуренок.

– Значит, ты живешь в… прыгающем домике? Вот здорово? – крикнул Ежик.

– Кваквая преквасная ква – квартира ? – проквакал Лягушонок. И все звери-первоклашки с этим согласились.

Жил-был на свете малютка-автобус. Он был ярко-красного цвета и жил с папой и мамой в гараже. Каждое утро все трое умывались, заправлялись бензином, маслом и водой, а затем везли пассажиров из деревни в большой город у моря.

Туда и обратно, туда и обратно.

Малютка-автобус часто проделывал этот путь днем, но поздно вечером ездить ему не приходилось. К тому же он очень боялся темноты. И вот мама сказала ему:

— Послушай-ка одну историю! Давным-давно Темнота очень боялась автобусов. И ее мама — а была она прекрасней белой лилии — сказала ей: «Не надо бояться. Если ты вечером побоишься выйти, чтобы окутать мир тьмой, люди так и не узнают, что пора спать. И звезды не узнают, что пора светить. Ну, смелей же!»

И вот Темнота, весь день прятавшаяся за спиной солнца, начала потихонечку спускаться на улицы и дома.

По городу туда-сюда сновали автобусы. Темнота набралась храбрости и спустилась чуть пониже. На улицах уже зажглись огни, и водители автобусов тоже зажгли в своих машинах свет.

Наконец Темнота окутала весь город, но не успела она опомниться, как, гудя на ходу, сквозь нее промчался автобус. Какая неожиданность! Но ей понравилось.

Пожалуй, немножко щекотно, но очень мило.

Потом сквозь Темноту промчалось еще несколько автобусов. В них горел свет, люди в автобусах покупали билеты, садились, вставали — словом, прекрасно проводили время.

Позднее, когда вышла луна, Темнота играла в прятки с домами. А утром опять взошло солнце и отправило Темноту домой, к маме. Но теперь Темнота уже не боялась автобусов.

Когда мама-автобус кончила свою историю, малютка-автобус сказал:

— Ладно, поеду.

Пришел водитель, завел мотор, зажег свет, пришли люди, расселись по местам, кондуктор дал звонок, и маленький автобус поехал прямо в темноту по Главной улице к большому городу у моря.

На пляже было очень весело. Больше всех веселился Бегемот, плескаясь в тёплой воде под яркими лучами солнца.

Когда Бегемот вылез из воды на берег, он увидел большое объявление.

ВСЕМ НУЖНО, ОТ СЛОНА ДО МУХИ,

ПРИВИВКИ СДЕЛАТЬ ОТ ЖЕЛТУХИ!

Не успел Бегемот прийти домой, как тут же прискакал Кенгуру-почтальон:

— Вот повестка: вам явиться на прививку.

Бегемот не на шутку испугался.

— Чепуха, — сказал ему друг Марабу. — Уколют — раз! — и всё!

В приёмной поликлиники Бегемот дрожал от страха.

— А ты будешь меня за руку держать? — всё время спрашивал он своего друга Марабу.

— Буду, буду… — отвечал Марабу.

— В первый раз вижу белого Бегемота! — воскликнул Доктор. — А может быть, он просто боится укола?

— Это особенный Бегемот, — объяснил Марабу, — он когда как: то серый, то белый…

Пока Доктор выбирал иголку побольше, специально для бегемотовой кожи, Бегемот исчез…

Все бросились искать Бегемота.

— Его нужно найти! Он может заболеть желтухой!

А Бегемот спрятался от преследователей и спокойно пошёл домой.

На другое утро Марабу зашёл к Бегемоту и, увидев его, в ужасе закричал:

— Что с тобой? Ты совсем жёлтый! Как лимон!

Марабу немедленно позвонил Доктору.

— Доктор, что делать? Бегемот стал жёлтый-прежёлтый…

— Но вы же сами говорили — ваш Бегемот особенный: он то серый, то белый…

— Да нет, Доктор, тогда он просто побелел от страха.

— Ах так!.. Это другое дело. Очевидно, у него желтуха. Высылаю «скорую помощь»!

Обезьянки-санитары быстро отнесли на носилках Бегемота в машину «скорой помощи» и увезли в больницу.

Когда Марабу пришёл в больницу навестить своего больного друга, Бегемот попросил его:

— Мне очень скучно лежать: расскажи какую-нибудь сказку.

— Хорошо, — сказал Марабу. — «Жил-был Бегемот. Он ужас до чего боялся прививок…»

— Смотрите! — закричал Доктор. — Что с Бегемотом? Он был серым, белым, жёлтым, а теперь он совсем красный! Это какой-то необыкновенный Бегемот!

— Нет, Доктор. Это самый обыкновенный Бегемот, — сказал Марабу, — только ему стыдно, что он так боялся прививок.

Однажды спорила Кривда с Правдою: чем лучше жить — кривдой или правдой? Кривда говорила: лучше жить кривдою, а Правда утверждала: лучше жить правдою. Спорили, спорили, никто не переспорит.

Говорит Кривда:

— Пойдем к писарю, он нас рассудит!

— Пойдем, — отвечает Правда. Вот пришли к писарю.

— Реши наш спор, — говорит Кривда, — чем лучше жить — кривдою али правдою?

Писарь спросил:

— О чем вы бьётеся?

— О ста рублях.

— Ну, ты, Правда, проспорила: в наше время лучше жить кривдою.

Правда вынула из кармана сто рублей и отдала Кривде, а сама все стоит на своем, что лучше жить правдою.

— Пойдем к судье, как он решит? — говорит Кривда. — Коли по-твоему — я тебе плачу тысячу рублей, а коли по-моему — ты мне должна оба глаза отдать.

— Хорошо, пойдем.

Пришли они к судье, стали спрашивать: чем лучше жить?

Судья сказал то же самое:

— В наше время лучше жить кривдою.

— Подавай-ка свои глаза! — говорит Кривда Правде; выколола у ней глаза и ушла куда знала.

Осталась Правда безглазая, пала лицом наземь и поползла ощупью. Доползла до болота и легла в траве. В самую полночь собралась туда неверная сила. Набольшой стал всех спрашивать: кто и что сделал? Кто говорит — я душу загубил; кто говорит — я того-то на грех смутил; а Кривда, в свой черед, похваляется:

— Я у Правды сто рублей выспорила да глаза выколола!

— Что глаза! — говорит набольшой. — Стоит потереть тутошней травкою — глаза опять будут!

Правда лежит да слушает.

Вдруг крикнули петухи, и неверная сила разом пропала. Правда нарвала травки и давай тереть глаза: потерла один, потерла другой — и стала видеть по-прежнему; захватила с собой этой травки и пошла в путь-дорогу.

В это время у одного царя ослепла дочь, и сделал он клич: кто вылечит царевну, за того отдаст ее замуж. Правда приложила ей к очам травку, потерла и вылечила; царь обрадовался, женил Правду на своей дочери и взял к себе в дом…

Было это ещё в старое недоброе время.

Всю свою жизнь прослужил богатому хозяину старый пёс Полкан: двор стерёг и с хозяйскими ребятишками по улице бегал. Бывало, начнут ребятишки Полкана за хвост теребить: больно Полкану, а Полкан терпит. Знает, что ма­лые ребята – несмышлёныши.

Служил Полкан, пока старость не пришла. И слышать стал плохо Полкан, и зубы притёрлись. Стал хозяин на Пол­кана покрикивать, стал куском хлеба попрекать, а потом и совсем со двора прогнал.

Пошёл Полкан в лес, куда глаза смотрят, куда ноги не­сут. «Как-нибудь,– думает, – проживу в лесу со зве­рями».

Забрёл как-то Полкан в тёмный лес, в густую чащобу.

А проходил глухими местами медведь Михайло Ивано­вич. Почуял медведь пёсий дух, заглянул в чащобу. Смот­рит: под деревом голодный пёс Полкан лежит.

– Ты как, Полканушка, к нам в тёмный лес пожаловал?

– Ах, Михайло Иванович, – отвечает Полкан,-  не ду­мал, не гадал я в лес уходить, да нужда погнала. Выгнал меня со двора злой хозяин.

– Не горюй, Полканушка,– говорит медведь, – я на­учу тебя, что делать. Расскажи-ка мне, где у твоего хозяина бабы с ребятами рожь жнут.

Рассказал Полкан медведю, где бабы жнут.

– Слушай хорошенько да мотай на ус,– говорит мед­ведь.- Пойдём мы в то поле, подкрадусь я к жницам ти­хонько, схвачу из люльки хозяйского ребёнка и унесу в лес. А ты меня догоняй. Отними ребенка и отнеси хозяйской же­не. Сам увидишь, что потом будет.

Как сказал медведь, так всё и вышло. Подкрался мед­ведь к жницам, ребёнка из люльки схватил — и скорей в лес! Увидели бабы медведя, серпы побросали, стали кри­чать:

– Ай-яй-яй! Ай-яй-яй! Медведь младенца унёс!

А медведя и след простыл.

Откуда ни возьмись, старый Полкан. Кинулся Полкан в лес за медведем. Отнял у медведя ребёнка, тихохонько принёс, положил перед хозяйской женой.

– Глядите, глядите, бабоньки!— закричали жницы. – Ведь это Полкан наш старый, он у медведя младенца от­бил!..

Стали ласкать Полкана бабы, стали его хлебом кормить.

Привели бабы Полкана к хозяину на двор и говорят:

Прогнал ты Полкана со двора, а он твоего младенца

спас – отнял у медведя. Надо Полкана беречь и кормить.

Обрадовался хозяин. Дали Полкану мяса, дали молока. Стал Полкан жить-поживать. Живёт Полкан, вспоминает лесного друга, медведя: «Ну и медведь, ну и Михаиле Ива­нович! Вовек не забуду нашу крепкую дружбу!»

Индонезийская сказка

Как-то раз сидел канчиль в своей норке и щелкал орешки. Вдруг видит: прямо к нему приближается тигр.

«Пропал я»,— подумал малютка канчиль, да так и затрясся от страха.

Что было делать? Хитрый зверек не растерялся. С треском раскусил он орешек, так что скорлупа захрустела у него на зубах, и воскликнул:

— До чего же вкусные глаза у этих тигров!

Услышал тигр такие слова, и стало ему страшно. Попятился он назад, повернулся и пошел прочь. Идет он по лесу, а навстречу ему медведь. Тигр и спрашивает:

— Скажи-ка, дружище, ты не знаешь, что это за зверь сидит там в норе и за обе щеки уплетает глаза тигров?

— Не знаю,— отвечает медведь.

— Пойдем посмотрим,— говорит тигр. А медведь ему в ответ:

— Я боюсь.

— Ничего,— говорит тигр,— давай свяжемся хвостами и пойдем вместе. Если что и случится, мы друг друга в беде не оставим.

Вот связались они хвостами и пошли к норке канчиля. Идут, храбрятся изо всех сил.

Как увидел их канчиль, так сразу и понял, что они не на шутку струсили. И закричал он тут громким голосом:

— Вы только поглядите на этого негодника тигра! Его отец должен был прислать мне белого медведя, а сынок волочит сюда черного. Ну и ну!

Медведь услышал эти слова и до смерти перепугался.
«Вот, оказывается, что,— подумал он,— тигр меня попросту обманул. Полосатый хочет расплатиться за долги своего отца и отдает меня на съедение страшному зверю».

Метнулся медведь в одну сторону, а тигр — в другую. Хвост у медведя и оторвался.

С тех пор, говорят, у всех медведей хвосты куцые…

А умный канчиль радуется: ведь он спасся от тигра!

Вот был упрямый этот ослик Алфавит. Ему говорили

– Белое.

А он говорил:

– Черное.

Ему говорили:

– Не правда ли, сегодня чудесная погода?

А он говорил:

– Скоро пойдет дождь.

Разговаривать с осликом Алфавитом не мог никто. Он переупрямил бы кого угодно. Пришел как-то к ослику поросенок Кнопка и сказал:

– Ты, ослик, упрямый, а я еще упрямей тебя?

– Нет, Кнопка, я – самый упрямый!

Тогда поросенок достал из кармана своей курточки яблоко и положил на стол.

– Давай решим так, – предложил он, – кто кого заставит это яблоко съесть, тот и самый упрямый.

– Давай. Только я не хочу есть яблоко.

– А ты попробуй.

– Не буду пробовать.

– Ну хоть немножко откуси.

– Сам откусывай.

– Но оно невкусное.

– Еще какое вкусное? – не сдавался ослик.

– Если вкусное, тогда я его съем? – схитрил Кнопка.

– Нет, я съем?

– Нет, я?

– Нет, я? – крикнул рассерженный ослик Алфавит, схватил зубами яблоко со стола и начал уплетать его за обе щеки.

– Вот видишь, – засмеялся поросенок Кнопка, – я тебя все-таки переупрямил? Я заставил тебя съесть яблоко!

Говорят, что с того самого дня ослик Алфавит перестал упрямиться.

Крокодил Зубастик выполз из Мутного озера на берег и начал громко хвастаться:

– Посмотрите на меня? Я самый знаменитый крокодил на свете!

Он долго кричал так. И даже охрип. Но никто не обращал на него внимания.

И только один маленький любопытный лягушонок Прыг-Скок прискакал к Зубастику и спросил:

– Интересно, почему это вы – самый знаменитый?

– А потому знаменитый, что съел на завтрак глупого лягушонка, который сам ко мне пришел* – сказал крокодил и щелкнул пастью. Но промахнулся. А лягушонок отпрыгнул в сторону и закричал:

– Вы… вы. – вы… просто обманщик? А я теперь – самый знаменитый лягушонок на свете, потому что перехитрил самого квастливого квакадила! И он весело заскакал домой.

Но с незнакомыми крокодилами маленький лягушонок Прыг-Скок почему-то никогда больше не разговаривает.

Дог Буль всегда рычал.

Кого ни увидит – сразу свои зубы скалит. И глаза таращит.

Это, значит, чтобы его все боялись. Подзывает он как-то к себе утенка Крячика:

– Иди сюда!

– А не укусишь? – спросил утенок.

– Очень мне надо тебя кусать!

Остановился утенок возле Буля. А тот и спрашиваем.

– У тебя много др-р-рузей?

– Мно-го! Вот считай: цыпленок Фью, корова Муренка, козленок Мармеладик, поросе…

– Хватит, – перебил дог Буль. – Ты скажи мне лучше, почему это так получается: у тебя, такого крошечного и слабенького, столько друзей, а у меня, такого большого, храброго и сильного, нет ни одного?

– Вот еще? – замахал крылышками утенок. – Кто же согласится дружить с таким злым и вредным псом? Вот если ты прекря-крятишь на всех бросаться, лаять и пугать, тогда другое дело!

– Помоги мне, ослик, дом построить! – попросил кролик Кочерыжка. – Вместе работать и быстрей, и веселей.

– Я тебе в другой раз помогу. А сейчас у меня голова болит, – ответил, притворно вздыхая, ослик по имени Алфавит, которому почему-то из всех букв нравились всего две – и он все время повторял поэтому; «И-А… И-А… И-А…»

Ничего не сказал больше кролик и принялся за дело. Надел он передник и рукавицы – и давай из кирпичей стены класть.

А на обед ему крольчиха супу наварила – вкусного, душистого, аппетитного.

Учуял ослик запах супа – даже слюнки у него потекли. Пришел он к своему приятелю кролику и говорит:

– Помнишь, Кочерыжка, я тебе обещал, что в другой раз помогу?

– Помню.

– Вот я и пришел, чтобы помочь тебе суп есть. Вместе-то мы с ним живо управимся!

– Спасибо за помощь, – сказал кролик. – Только я сейчас и без тебя обойдусь!

— Давай меняться шеями! — предложил поросёнок Кнопка жирафу Долговязику. — Я тебе свою отдам, а ты мне — свою.

— А зачем тебе моя шея? — спросил жираф.

— Пригодится… — ответил поросёнок. — С длинной шеей диктант на уроке списывать легче.

— А ещё зачем?

— А ещё в кино с любого места всё видно.

— Ну, а ещё?

— Яблоки на высоких деревьях доставать можно.

— Э-э-э, нет! — сказал Долговязик. — Такая замечательная шея мне самому пригодится.

Ах, как в этот день было жарко! От жары цветы поникли, травка пожелтела. Подумал-подумал лягушонок, взял ведёрко и куда-то пошёл.

На лугу он встретил корову.

— Хочешь, я дам тебе молочка? — спросила корова.

— Нет, — ответил лягушонок и пошёл дальше.

На полянке он встретил козочку.

— Хочешь, я дам тебе молочка? — спросила козочка.

— Нет, квакнул опять лягушонок и пошёл ещё дальше.

Долго шёл лягушонок, размахивая ведёрком.

И, наконец, увидел он синие горы. На их вершинах жили пушистые белые облака.

Подозвал лягушонок самое маленькое облачко и сказал ему:

— Дай мне, пожалуйста, немножко молочка!

Ничего не ответило облачко, только вздохнуло громко. Заглянул лягушонок в ведёрко, а там — буль-буль! — молочко!

Вернулся домой лягушонок и говорит:

— А я облачковое молочко принёс!

— Какое же это облачковое молочко? Это просто голубой дождик. Кто же его пить будет?

— Как кто, — ответил лягушонок, — а цветочки махонькие?

И он напоил цветы и травку парным облачковым молочком. Ещё и муравьишке осталось.

Шел однажды бедный мужик по полю. Вдруг видит — сидит под кустом заяц. Обрадовался мужик и говорит:

— Вот теперь я буду жить хорошо! Возьму этого зайца и продам его. А на эти деньги куплю свинью. Она принесет мне двенадцать поросят. Поросята вырастут, принесут еще каждый по двенадцати. Будет у меня много мяса. Я мясо продам, а на эти деньги новый дом построю, хозяйство заведу, работников найму и женюсь. Жена родит мне двух сыновей. Станут сыновья в поле работать, а я буду у окна сидеть и за порядком смотреть.

«Эй вы, ребятки! — крикну я. — Не заставляйте работников много работать, не забывайте, что сами бедно жили!»

И так громко крикнул мужик, что заяц испугался и убежал.

Повстречались как-то в лесу Мороз и заяц.

Мороз расхвастался:

—Я самый сильный в лесу. Любого одолею, заморожу, в сосульку превращу.

—Не хвастай, Мороз, не одолеешь! — говорит заяц.

—Нет, одолею!

—Нет, не одолеешь! — стоит на своем заяц.

Спорили они, спорили, и надумал Мороз заморозить зайца. И говорит:

—Давай, заяц, об заклад биться, что я тебя одолею.

—Давай, — согласился заяц.

Принялся тут Мороз зайца морозить. Стужу-холод напустил, ледяным ветром закружил. А заяц во всю прыть бегать да скакать взялся. На бегу-то не холодно. А то катается по снегу, да приговаривает:

Зайцу тепло, зайцу жарко! Греет, горит — Солнышко ярко!

Уставать стал Мороз, думает: «До чего ж крепкий заяц!» А сам еще сильнее лютует, такого холода напустил, что кора на деревьях лопается, пни трещат. А зайцу все нипочем — то на гору бегом, то с горы кувырком, то чертогоном по лугу носится.

Совсем из сил Мороз выбился, а заяц и не думает замерзать.

Отступился Мороз от зайца:

— Разве тебя, косой, заморозишь — ловок да прыток ты больно!

Подарил Мороз зайцу белую шубку. С той поры все зайцы зимой ходят в белых шубках.

В старопрежние годы в красну весну, в теплое лето сделалась такая срамота, в мире тягота — стали появляться комары да мошки, людей кусать, горячую кровь пускать. Появился паук-мизгирь, удалой добрый молодец. Стал он ножками трясти да мерёжки плести, ставить на пути, на дорожке, куда летают комары да мошки.

Муха пролетала да к мизгирю в сеть попала. Тут ее мизгирь стал бить да губить, за горло давить. Муха мизгирю взмолилась:

— Батюшко мизгирь, не бей ты меня, не губи ты меня: у меня много останется детей-сирот — по дворам ходить и собак дразнить.

Тут ее мизгирь и отпустил. Она полетела, всем комарам да мошкам весть посылала:

— Ой, вы еси, комары да мошки, убирайтесь под осиновое корище! Появился мизгирь-борец, стал ножками трясти, мережки плести, ставить на пути, на дорожке, куда летают комары да мошки.

Они и полетели, забились под осиновое корище, лежат мертвы. Мизгирь пошел, нашел сверчка, таракана и лесного клопа.

— Ты, сверчок, сядь на кочок — курить табачок; а ты, таракан, ударь в барабан; а ты, клоп-блинник, поди под осиновое корище — проложи про меня, мизгиря-борца, добра молодца, такую славу, что меня вживе нет: в Казань отослали, в Казани голову отсекли на плахе и плаху раскололи.

Сверчок сел на кочок курить табачок, а таракан ударил в барабан; клоп-блинник пошел под осиновое корище и говорит:

— Что запали, лежите мертвы? Ведь мизгиря-борца, добра молодца вживе нет: его в Казань отослали, в Казани голову отсекли на плахе и плаху раскололи.

Комары да мошки возрадовались и возвеселились, в разные стороны залетали, да к мизгирю в сеть и попали. Он и говорит:

— Так-то почаще бы ко мне в гости бывали!

Просочилась в берлогу Вода – Медведю штаны промочила.

– Чтоб ты, слякоть, пересохла совсем! – заругался Медведь. – Вот я тебя сейчас.

Испугалась Вода, зажурчала тихим голосом:

– Не я, Медведушка, виновата. Снег во всём виноват. Начал таять. Воду пустил. А моё дело водяное – теку под уклон.

– А, так это Снег виноват? Вот я его сейчас! – взревел Медведь.

Побелел Снег, испугался.

Заскрипел с перепугу:

– Не я виноват, Медведь. Солнце виновато. Так припекло, так прижгло – растаешь тут!

– Ах, так это Солнце мне штаны намочило! – рявкнул Медведь. – Вот я его сейчас!

А что «сейчас»? Солнце ни зубами не схватить, ни лапой не достать.

Сияет себе. Снег топит, воду в берлогу гонит. Медведю штаны мочит.

Делать нечего – убрался Медведь из берлоги. Поворчал, поворчал да и покосолапил. Штаны сушить. Весну встречать.

Жили-были лиса да заяц. У лисицы была избенка ледяная, а у зайчика лубяная; пришла весна красна — у лисицы растаяла, а у зайчика стоит по-старому.

Лиса попросилась у зайчика погреться, да зайчика-то и выгнала.

Идет дорогой зайчик да плачет, а ему навстречу собаки:

— Тяф, тяф, тяф! Про что, зайчик, плачешь?

А зайчик говорит:

— Отстаньте, собаки! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная, попросилась она ко мне, да меня и выгнала.

— Не плачь, зайчик! — говорят собаки. — Мы ее выгоним.

— Нет, не выгоните!

— Нет, выгоним!

Подошли к избенке:

— Тяф, тяф, тяф! Поди, лиса, вон! А она им с печи:

— Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!

Собаки испугались и ушли.

Зайчик опять идет да плачет. Ему навстречу медведь:

— О чем, зайчик, плачешь? А зайчик говорит:

— Отстань, медведь! Как мне не плакать? Выла у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала.

— Не плачь, зайчик! — говорит медведь. — Я выгоню ее.

— Нет, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, и ты не выгонишь.

— Нет, выгоню! Пошли гнать:

— Поди, лиса, вон!

А она с печи:

— Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!

Медведь испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу бык:

— Про что, зайчик, плачешь?

— Отстань, бык! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала.

— Пойдем, я ее выгоню.

— Нет, бык, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, медведь гнал — не выгнал, и ты не выгонишь.

— Нет, выгоню. Подошли к избенке:

— Поди, лиса, вон!

А она с печи:

— Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!

Бык испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу петух с косой:

— Кукуреку! О чем, зайчик, плачешь?

— Отстань, петух! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала.

— Пойдем, я выгоню.

— Нет, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, медведь гнал — не выгнал, бык гнал — не выгнал, и ты не выгонишь!

— Нет, выгоню!

Подошли к избенке:

— Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!

А она услыхала, испугалась, говорит:

— Одеваюсь… Петух опять:

— Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!

А она говорит:

— Шубу надеваю. Петух в третий раз:

— Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!

Лисица выбежала; он ее зарубил косой-то и стал с зайчиком жить да поживать да добра наживать.

Вот тебе сказка, а мне кринка масла.

Лиса и рак стоят вместе и говорят промеж себя. Лиса говорит раку:

— Давай с тобой перегоняться.

Рак:

— Что ж, лиса, ну давай!

Начали перегоняться. Лишь лиса побежала, рак уцепился лисе за хвост. Лиса до места добежала, а рак не отцепляется. Лиса обернулась посмотреть, вернула хвостом, рак отцепился и говорит:

— А я давно уж жду тебя тут.

Тетерев сидел на дереве. Лисица подошла к нему и говорит:

— Здравствуй, Тетеревочек, мой дружочек! Как услышала твой голосочек, так и пришла тебя проведать.

— Спасибо на добром слове, — сказал Тетерев.

Лисица притворилась, что не расслышала и говорит:

— Что говоришь? Не слышу. Ты бы Тетеревочек, мой дружочек, сошел на травушку погулять, поговорить со мной, а то я с дерева не расслышу.

Тетерев сказал:

— Боюсь я сходить на траву. Нам птицам опасно ходить по земле.

— Или ты меня боишься? — сказала Лисица.

— Не тебя, так других зверей боюсь, — сказал Тетерев. — Всякие звери бывают.

—Нет, Тетеревочек, мой дружочек, нынче указ объявлен, чтобы по всей земле мир был. Нынче уж звери друг друга не трогают.

— Вот это хорошо, — сказал тетерев, — а то вот собаки бегут; кабы по-старому, тебе бы уходить надо, а теперь тебе бояться нечего.

Лисица услыхала про собак, навострила уши и хотела бежать.

— Куда ж ты? — сказал тетерев. — Ведь нынче указ, собаки не тронут.

— А кто их знает! — сказала лиса. — Может, они указ не слыхали.

И убежала.